Одной из важнейших для Украины событий 1995 г. было ее вступление в Совет Европы - межправительственной организации, тремя основными целями которой являются: защита и укрепление плюралистической демократии и прав человека; поиск решения проблем, стоящих перед сообществом, содействие формированию настоящей европейской культурной идентичности. Деятельность Совета Европы, прежде всего, сфокусирована на разработке конвенций и соглашений, которые являются основой для соответствующих изменений в законодательстве государств-членов для оказания помощи их правительствам в целях осуществления общих акций, направленных на содействие развитию социального прогресса в европейском регионе. Не случайно Украина прилагает все усилия для дальнейшей интеграции в европейское сообщество.

11 сентября 1997 Украина стала стороной Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека 1950 г. (далее - Конвенция). Данная Конвенция с самого начала была призвана внести нечто принципиально новое в систему международно-правовой защиты прав человека. Новации, которые она внесла в международное право, прежде всего, касались создания системы коллективного обеспечения прав человека и наднациональной юрисдикции, призванной обеспечивать конкретную практическую реализацию прав, предусмотренных Конвенцией. Это позволило последней избежать декларативности. Принципиально новым стало право индивидуальных петиций в Европейский суд по правам человека, отличающее компетенцию данного органа от других постоянных международных судебных органов, которые рассматривали споры исключительно между государствами. То есть, европейская нормативно-институциональная правозащитная система, созданная по Конвенцией, стала уникальным социальным изобретением, механизм обеспечения прав человека  - одним из наиболее действенных в мире.

Однако для того, чтобы иметь возможность полноценно использовать этот механизм, Украина должна не только признать обязательность Конвенции (на основании ст. 9 Конституции Украины), включить принципы и стандарты, зафиксированные в ней, но последовательно конкретизировать и реализовать последние в практической деятельности всех ветвей власти, обеспечивая необходимый уровень закрепления защиты прав и свобод человека. То есть, в государстве должен существовать механизм защиты прав и свобод, ведь он, прежде всего и главным образом - задача государств-участниц Конвенции. Следует отметить, что нормативные и процедурные правила, сформулированные в Конвенции и Протоколах к ней, ни в коем случае не претендуют занять место установок национального законодательства в области защиты прав человека и национальному механизму их осуществления. Однако они четко определены как создающие дополнительные, окончательное орудия для тех гарантий, которые предоставляет индивидам национальное право. Это и является свидетельством субсидиарного характера большинства положений Конвенции.

«Субсидиарность является основным принципом защиты прав. Она признает первоочередную компетенцию и обязанность государства эффективно защищать своими внутренними правовыми средствами права и свободы человека, предусмотренные в Конвенции »: писал бывший председатель Европейского суда Г. Петцольд.

Рассмотрим некоторые конкретные примеры проявления принципа субсидиарности, или так называемой комплементарной природы Конвенции, ее ст. 53 гласит: «Ничто в настоящей Конвенции не истолковывается как ограничение или отступление от каких-либо прав и основных свобод, которые могут гарантироваться законодательством любой Высокой Договаривающейся Стороны или любым иным соглашением, в котором она участвует.

Цель ст. 53 - обеспечение того, что большие гарантии прав человека, существующих в национальном праве, подтверждаются и сохраняются и не ослабляются со ссылкой на то, что соответствующие положения менее эффективно защищены Конвенцией. Данная статья, таким образом, демонстрирует, что Договаривающиеся Стороны не пытаются заменить национальные гарантии и обеспечить защиту прав индивида лишь средствами Конвенции. Однако, несмотря на то, что был образован названный Суд, последняя не предлагала указанным сторонам какое-то определенное поведение для обеспечения в рамках внутреннего правопорядка различных гарантированных прав и свобод, для эффективного воплощения положений Конвенции. Поскольку последняя устанавливает, прежде всего, не единственную форму решений, а стандарт поведения, то, таким образом, по Договаривающимися Сторонами остается выбор способов для указанного обеспечения. Важно, что право Договаривающихся Сторон обеспечивает конвенционные права и свободы для каждого в рамках государственной юрисдикции, независимо от формы, которую государства для этого выбрали. Логично было бы допустить, что Конвенция должна предусматривать установку специфических гарантий, целью которых является внедрение защиты индивидуальных прав и свобод человека средствами национальных процедур. Такие гарантии можно найти в конце каталога прав человека, а именно в ст. 13 Конвенции (в каталоге статей их может и не быть). Последняя гласит: «каждому человеку, чьи права и свободы, изложенные в этой статье Конвенции, нарушены, принадлежат эффективные средства правовой защиты государственными органами, даже если такое нарушение было совершено лицами, действовавших официально». Однако положение ст. 13 не развились дальше, чтобы требовать какую-то определенную процедурную форму. Договаривающиеся Стороны были оставлены границы свободы действия (усмотрению) относительно того, как они будут выполнять обязательства по установлению эффективных национальных средств обеспечения конвенционных прав и свобод человека. Действие названной статьи, таким образом, зависит от способа, который заинтересованное государство выбрала для выполнения своих обязательств согласно ст. 1 Конвенции. То есть, для «обеспечения каждому человеку, находящемуся под юрисдикцией Договаривающейся Стороны, прав и свобод, предусмотренных Конвенцией.