Применение выражения «постоянная судебная практика» не представляет само по себе ограничение динамического толкования. Оно может применяться положительно, когда Суд исходит из динамического толкования при вынесении решения и придерживается этого подхода. Однако Суд часто ссылается на схожие предыдущие решения по другой причине: подражая их, он не рискует принять решение, что пойдет «вопреки» с его практикой. Такие действия суда несомненно с определенным образом негативным явлением. Следовательно, чрезмерно жесткое применение Судом принципа stare decisis ограничивает динамическое толкования Конвенции.

Так, когда Суд считает свои предыдущие решения авторитетными для решения схожих дел в будущем, он обычно ссылается на них при решении новых проблем, вместо того чтобы принимать во внимание другие факторы. Это можно проиллюстрировать на примере толкования Судом понятие «уважение». В своем решении по делу Абдулазиза (Abdulaziz) Суд решил, что этому понятию недостает четкости, особенно когда речь идет о положительных обязательствах государств-участников, ведь считается, что это та самая область, где подписавшие Конвенцию, пользуются широкой свободой усмотрения (п. 67). Таким образом, в некоторых других делах, где возникал подобный вопрос, Суд повторяет, иногда буквально, то же самое вышеупомянутое соображения. Между тем, с точки зрения динамического толкования, именно благодаря не-определенному объему понятия «уважение» к частной и семейной жизни ст. 8 подвергается динамическому толкованию лучше, чем другие статьи Конвенции. Вопрос, возникший по поводу содержания этого понятия мог бы быть для Суда поводом для того, чтобы его уточнить и конкретизировать согласно современной ситуации. На мой взгляд, ссылки на прецедент в этом конкретном случае становится серьезной причиной для самоустранения Суда от динамического толкования.

Судебная практика по понятие «мораль» предоставляет нам еще один пример негативного влияния формального применения принципа stare decisis. Суд неоднократно указывал, что он не может вывести справа подписавших Конвенцию, единого европейского понятия «морали», поскольку оно имеет сугубо национальные черты. Требования к морали меняются во времени и в пространстве. Таким образом, подписавшие Конвенцию, пользуются в этой области свободой усмотрения. Вследствие этого Суд в таких случаях отстраняется по своей инициативе. Применение тезисы, по которой национальные судебные органы лучше могут указать на точное содержание требований морали, стало, таким образом, постоянным.

Другой пример ограничения динамического толкования предлагает нам дело Грибане Перес против Франции. Речь идет о невозможности для заявителя, осужденного в Андорре, обратиться к французским юрисдикционным органам с целью рассмотрения законности его содержания во Франции. Отметив, что факты дела подобные дела Дрозд и Янушек против Франции и Испании, Суд ограничился ссылкой на это решение. Он подчеркнул независимость судебных органов Андорры, несмотря на то, что в их состав входят судьи из Франции и Испании. Вместо того чтобы признать, что это положение иногда требует последующего контроля законности заключенных заключения, «после вынесения приговора соответствующим судом» (п. ЗО), Суд заявил, что контроль, которого требует п. 4 ст. 5, на который ссылался заявитель, входит в решение этого судебного органа (п. 31). Такое решение критиковалось как судьями, оставшиеся в меньшинстве, так и учеными. По этому поводу подчеркнуто, что данное решение не соответствует Конвенции как основному элементу европейской законности: ратифицирована государствами, членами Совета Европы, - организации, объединяющей большинство европейских стран, этот инструмент составляет основу европейского правопорядка. Кроме того, это решение, равно как и решение по делу Дрозда и Янушека, не совместимо с логикой решения по делу Сьоринга, по которому государство, подписавшее Конвенцию, может нести ответственность за возможные нарушения ст. С Конвенции, где обвиняется третье государство. Почему она не отвечает, когда речь идет о выполнении решения, принятого с нарушением других статей Конвенции? Если следует применять практику обращения к прецедентам, тогда Суд должен обратиться именно к этому решению, когда он хотел, чтобы государства, подписавшие Конвенцию, понимали их обязанность уважать законные требования, записанные в Конвенции. Ни одна из этих государств не должна мириться с суверенными действиями третьей страны, нарушающие Конвенцию. Согласование с такими действиями означает поддержку незаконности их действий, что, таким образом, противоречит Конвенции. Наконец, Суд всегда мог рассмотреть поведение государства-ответчика с точки зрения ст. 1 Конвенции.

Иногда случается, что Суд считает, что определенное решение представляет «соответствующий прецедент. Так было в решении по делу British-American Tobacco Company Ltd против Нидерландов  относительно процедуры издания патента. Компания-заявитель жаловалась на то, что ей не были предоставлены права на справедливое судебное разбирательство за того, что Патентная служба Нидерландов не выполнила условий независимости и беспристрастности. Суд отметил, что заявитель не передал свои претензии на рассмотрение в гражданские судебные органы, хотя мог это сделать. По данному поводу он сослался на свое решение по делу Орле-Манси (Oerlemans) против Нидерландов  как на «соответствующий» прецедент: по мнению Суда, «устоявшиеся принципы нидерландского права», на которые опиралось это решение, могут быть применены и к решению рассматриваемого. По этим принципам, если обращение к следующей по иерархии инстанции не гарантирует справедливости производство, тогда можно обратиться в гражданский суд с просьбой о полном контроле законности вынесенного административного решения (п. 83). Поскольку компания-заявитель не убедила суд, что этот вывод основывался на ошибочном толковании нидерландского права, Суд не увидел ни одного мотива для отказа от прецедента.