Судебно-психологическая экспертиза является одним из новых видов исследования вопросов применения специальных знаний при расследовании преступлений. Поэтому многие положения данного вида экспертизы требуют серьезного анализа ученых и юристов-практиков. Сейчас существует острая необходимость в четком разграничении компетенции экспертов-психологов и экспертов-психиатров.

При расследовании тяжких преступлений против личности, в случае сомнения относительно психического здоровья обвиняемых следователь или суд назначают психиатрическую экспертизу. Одним из оснований для сомнений относительно психической полноценности обвиняемого зачастую может быть отсутствие понятных поводов и мотивов преступления, а также особая жестокость его совершении. Существует мнение, что при совершении убийства проведении психиатрической экспертизы является обязательным с того соображения, что характер убийства и связанные с его совершением действия преступника часто выходят за рамки обычных представлений о психически нормального человека.

Самый распространенный вид судебно-психиатрической экспертизы лиц, находящихся под следствием, - решение вопросов о вменяемости или невменяемости лица. В соответствии с основными положениями уголовного права Украины ответственность за совершение преступления несут лица, являющиеся вменяемыми. Вменяемость, таким образом, является предпосылкой вины. Болезненные расстройства высшей нервной деятельности, заключаются в конкретных клинических признаках - симптомах психических заболеваний, могут приводить к нарушениям сложных социальных взаимоотношений больного, патологических нарушений его поведения, следствием чего и является общественно опасные деяния. В то же время эти болезненные явления лишают человека возможности сознательно относиться к своим поступкам, регулировать их и поэтому исключают ее вменяемости. Таким образом, понятие «невменяемость» как отрицательное относительно термина «вменяемость» определяет совокупность условий, вызванных болезнью, исключающих уголовную ответственность лица вследствие нарушений ее психической деятельности.

Условия невменяемости, которыми руководствуется суд и относительно которых должны давать заключения экспертизы-ти-психиатры, установленные законом и выражены в так называемой формуле невменяемости. Она приведена в ст. 12 УК Украины: «Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло осознавать своих действий или руководить ими вследствие хронической душевной болезни, временного расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния. К такому лицу по назначению суда могут применяться принудительные меры медицинского характера.

Не подлежит наказанию также лицо, совершившее преступление в состоянии вменяемости, но до вынесения судом приговора заболело душевной болезнью, лишающей его возможности осознавать свои действия или руководить ими. К такому лицу по назначению суда могут применяться принудительные меры медицинского характера, а после выздоровления оно может подлежать наказанию.

То есть, в случаях вменяемости эксперты-психиатры (чаще всего это комиссия) приходят к выводу: «Гражданин Н. мог осознавать свои действия и руководить ими. Деяния, ему инкриминируется, совершил вне всякого временным расстройством психической деятельности, в состоянии, во время которого мог осознавать свои действия и руководить ими ». Именно такой ответ эксперта-психиатра констатирует вменяемость, т.е. предусматривает возможность привлечения к уголовной ответственности

Однако закон предусматривает обстоятельства, смягчающие вину вменяемого лица, совершившего тяжкое преступление против другого лица, например, убийство. Эти обстоятельства изложены в ряде статей УК, а именно: п. 4 ст. 40, ст. 95, ст. 103. Так, обстоятельством, смягчающим вину, по п. 4 ст 40 является совершение преступления под влиянием сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего. Под данную формулу подпадает психическое состояние физиологического аффекта (от лат. Affektus - душевное волнение, страсть) - сильный и относительно кратковременный эмоциональное состояние, связанное с резкими изменениями важных для субъекта жизненных обстоятельств и сопровождаемое ярко выраженными двигательными проявлениями [1].

Решение следствием и судом вопроса о наличии у лиц состояния физиологического аффекта в момент совершения преступления не возможно без применения специальных знаний в области психологии. Диагностику этого состояния осуществляет эксперт-психолог. Судебно-психологическая экспертиза физиологического аффекта проводится, как правило, после судебно-психиатрической экспертизы, потому что ее объектом является «психологическая деятельность психически здоровых лиц, признанных судебно-психиатрической экспертизой вменяемыми» [2].

Чаще перед экспертами-психологами органами предварительного следствия и суда ставится вопрос об установлении физиологического аффекта в момент совершения инкриминируемого деяния (по нашим данным, 2 / 3 от всех назначенных ХНИИСЭ судебно-психологических экспертиз за 1998-1999 pp.) В большинстве случаев эксперты-психологи не дают заключений о состоянии названного аффекта, но бывает и наоборот. И здесь возникает парадокс. Смысл его в следующем.

Как правило, заключение эксперта-психиатра не вызывает сомнения ни у следователей, ни у суда Выводы же эксперта-психолога иногда оспариваются не только адвокатом потерпевшего. Бывает даже, что юристы-практики подвергают сомнению добросовестность эксперта-психолога. И, действительно, трудно представить, что гражданин Н., который совершил тяжкое преступление и находится под следствием, из заключения эксперта-психиатра «мог осознавать свои действия и руководить ими» (т.е. полностью вменяем, из заключения же эксперта-психолога - «находился в состоянии аффекта во время совершения деяния, ему инкриминируется. Если суд принимает во внимание заключение эксперта-психолога, то обвиняемый заслуживает смягчения наказания. Или не превышает эксперт-психолог пределы своей компетенции? Нет. Парадокс, на наш взгляд, только кажется.

С одной стороны, если внимательно прочитать заключение эксперта-психиатра, то оказывается, что глагол «мог» свидетельствует о принципиальной возможности осознавать свои действия и руководить ими Эксперт-психиатр, таким образом, будто бы прогнозирует заключение эксперта-психолога: если мог осознавать. .., то не исключена возможность сильного душевного волнения у здорового, вменяемого субъекта, то есть возможность физиологического аффекта.

С другой, юрист-практик иногда смешивает «физиологический аффект» с «патологическим», установка которого действительно находится в компетенции психиатрической экспертизы, и является «острым кратковременным психическим расстройством, возникший внезапно и характеризуется глубоким обмороком сознания; бурным двигательным возбуждением с автоматическими действиями. неполной или почти полной амнезией совершенных действий. Человек, который совершил в таком состоянии общественное опасное деяние, признается психиатрами, как правило, невменяемой.

Путаницу может вызвать всеобщее терминологии: «патологический» и «физиологический»-оба аффекты, и тот и другой - основа для внезапного возникновения сильного душевного волнения; оба характеризуются двигательными автоматизмы, которые приводят к многочисленным повреждениям (ранения) и последующей амнезии, забвения некоторых моментов происходившего с субъектом следствия. «Винный» и законодатель, который подчеркивает внезапность возникновения сильного душевного волнения. Юрист-практик точно соблюдается формулы «внезапное сильное душевное волнение ...» и склонен признавать физиологический аффект только в ее рамках. Но, если обратить внимание на п. 4 ст. 40 УК, то можно заметить, что законодатель не приводит термин «внезапность»

Часто в судебно-следственной практике, а значит и в практике судебно-психологической экспертизы встречаются так называемые «кумулятивное аффекты, характеризующихся постепенным накоплением афектогенных переживаний, которые только увеличивают тенденцию к разрядке (аффективного взрыва. Например, К. совершил убийство своего мужа, задушив его поясом от одежды. Совместная жизнь, особенно в последние несколько лет перед тем, что произошло, было для К. и ее дочери от совместного брака тяжелым. Мужчина почти каждый день был в состоянии опьянения, упрекал жену тем, что она не работает, бил ее, но дочь не трогал. К. с ним не расставалась, потому что не хотела, чтобы дочь, как и ее саму в детстве, называть «безотцовщина». Она ухаживала пьяного мужчину, а когда тот бился, бегала к соседям вместе с дочерью. В день, когда произошла трагедия, все повторилось, но на этот раз мужчина не только оскорблял и бил ее, но поднял руку и на дочь. К. плохо помнит, как толкнула пьяного мужа на кровать (он упал лицом вниз), как накинула ему на шею пояс и держала до тех пор, пока тот не затих. Очнувшись, бросилась к соседям, вызвала милицию. После проведения судебно-психологической экспертизы, которая установила кумулятивное аффект, К. осудили на два года лишения свободы.

Заслуживает внимания и «следовых аффект» - глубокое нарушение эмоционального состояния, что не отличается временной внезапностью возникновения. Его как обстоятельство, смягчающее вину, законодатель не учитывает. Считаем это справедливым не для всех случаев. «При понимании внезапности как внезапности сильного душевного волнения оценке подлежат только внешние признаки поведения потерпевшего и реакция обвиняемого. Между прочим, аффект относится к психического состояния, возникшего более или менее внезапно для самого субъекта переживания, чем, кстати, объясняется тяжесть сознательного торможения развития этого состояния и его внешнего проявления. Внезапность возникновения аффекта в ответ на раздражитель психологически не всегда можно считать обязательным признаком этого состояния. «Его регулирующая функция, - писал о аффект проф. А. Леонтьев, - заключается в создании специфического опыта - аффективных следов, определяющих выбор следующей поведения относительно ситуации и ее элементов, которые ранее вызывали аффект »[5].

И еще надо указать на один парадокс. Заключение о возможности осознавать и руководить своими действиями подростком-органиком (олигофреном в легкой форме дебильности), а также подростком С задержкой психического развития, обусловленного социальными факторами, дает эксперт-психиатр. Предположим, что заключение положительное. Задача эксперта-психолога ответить на вопрос следователя или суда: отвечает умственное развитие подростка в момент совершения противоправного деяния (чаще всего убийства) его паспортном возраста, т.е. количества прожитых лет.

Эксперт-психолог после обстоятельного обследования такого подростка соответствии со ст. 433 УПК Украины может сделать вывод, что его умственное развитие не соответствует паспортном возраста (он значительно ниже), и подросток не в полной мере мог осознавать свои действия, отдавать себе отчет о них и управлять действиями, особенно, если преступление совершено в группе, и подросток находился под жестким влиянием ее лидера. Юриста-практика, как правило, не удовлетворяет такой ответ. И снова ссылка на психиатра. И это несмотря на то, что и в юридической, и в психологической литературе неоднократно подчеркивались правомерность и законность такого ответа эксперта-психолога.

Например, девушка 16 лет, страдала олигофренией в легкой форме дебильности, помогла матери убить соседку за то, что та долго не отдавала взятые в долг деньги. Эксперт-психолог в заключении указал на заболевание девушки, но дал ответ, что на момент совершения преступления он мог осознавать свои действия и руководить ими. На примитивном, социально-бытовом уровне даже умственное отсталый подросток понимает, что убивать плохо. А вот отсутствие способности абстрактно мыслить, несформированность морального и правового сознания, подвластность матери и другие показатели позволили эксперту-психологу сделать вывод, что в момент совершения деяния обвиняемый по своему умственному развитию не отвечала паспортном возраста, т.е. 16 годам. По делу назначалась повторная психиатрическая экспертиза, которую, кстати, эксперты-психиатры отказались проводить, и повторная «углубленное» (по определению суда) психологическая экспертиза. Комиссия экспертов-психологов подтвердила данный ранее вывод. Но областной суд так и остался недоволен. Это несмотря на то, что почти все юристы европейских стран в постановлениях для проведения судебно-психологической экспертизы давно отказались от вопроса диагностирования соответствии умственного возраста подростка его паспортном возраста. На наш взгляд, отвечать или не отвечать более младшем возраста могут некоторые отдельные признаки умственного возраста, а не всю жизнь в целом и социальную зрелость подростка нельзя не принимать во внимание.

Таким образом, учитывая вышесказанное, считаем возможным изложить следующие рекомендации и мнения:

- Целесообразно было бы дополнить статьи 40, 95, 103 УК Украины (относительно обстоятельств, которые смягчают ответственность, и квалификационных признаков преступлений) существующими в психологии понятиями о разновидностях состояний физиологического аффекта как психологической основы сильного душевного волнения.

- Пункт 2 ст. 433 УПК Украины требует уточнения относительно указаний на отставание несовершеннолетних в социальном развитии и эмоционально-волевой зрелости личности.

- Для того, чтобы избежать ошибок и в связи с этим назначение повторных экспертиз, следует судебно-психологические экспертизы назначать в специализированных экспертных учреждениях (НИИ СЭ МЮ Украины), где есть высококвалифицированные эксперты.