В последнее время украинский законодатель применил ряд довольно удачных попыток, направленных на совершенствование гарантий безопасности свидетеля и потерпевшего. В частности, ст. 174 УПК Украины дополнена ч. 4, в исключительных случаях предусматривает возможность предъявления лица для опознания вне визуального наблюдения того, кого узнают. Такой подход, очевидно, призван законодательно усилить процессуальные гарантии защиты участников уголовного процесса от криминального влияния. Вместе с тем, несмотря на позитивный шаг, направленный на совершенствование уголовно-процессуального законодательства относительно указанного выше, точка зрения законодателя не может быть признана однозначно бесспорным, поскольку не учитывает в полном объеме требований практики.

Этот тезис убедительно подтверждается эмпирическими исследованиями, проведенными автором данной публикации. Так, 79 из общего количества опрошенных следователей высказались за необходимость расширения оснований предъявления лица для опознания вне визуального наблюдения, 5 респондентов воздержались от высказываний по этому, и всего 6 практических работников считают, что такое опознание может производиться только лицом, взятой под защиту.

Предъявление лица для опознания относится к следственным действиям, которые осуществляются в условиях тактического риска. В некоторых случаях опознающий может умышленно «не узнавать» лицо, предъявленную ему для опознания. Анализируя причины такого поведения, А. Баев справедливо, по моему мнению, подчеркивал: часто она связана со страхом перед лицом, причинившим опознающему моральный, физический или имущественный вред, возникающий при «очной» встречи с ним. Причем страх может быть обусловлен возможной местью не только со стороны обвиняемого (подозреваемого), но и со стороны других заинтересованных лиц.

Считаю целесообразным привести некоторые данные, полученные при изучении массива уголовных дел, в которых проводилось опознание лица, или в нем возникала необходимость. Практике известны многочисленные ситуации, когда опознающий отказывался от участия в следственных действиях, ссылаясь на то, что ему эмоционально неприятен тот, кого узнают, на нежелание встречи, страх перед последним. В некоторых случаях у следователя были данные, что тот, кого узнают, намеревался сорвать следственное действие и дальше это реализовал, сводя на нет ее доказательную значимость. Кроме того, в процессе расследования было целесообразным проведение встречного обоюдного (двустороннего) опознание.

К сожалению, приведенное выше не нашло отражение в ч. 4 ст. 174 действующего УПК. Авторы проекта УПК Украины от 29 апреля 2003 p., по сути, продублировали эту норму в ч. 4 ст. 207, несколько расширив ее диспозицию. Приоритетную значимость в данном контексте приобретает разработка положения о том, что в целях обеспечения безопасности опознающего опознание лица может проводиться в условиях, когда тот, кого узнают, не только не видит, но и не слышит его. При предъявлении для опознания лица, в отношении которой в соответствии с УПК приняты меры безопасности, данные о понятых в протоколе опознания не указываются и хранятся отдельно, вместе со сведениями о лице, взятого под защиту. Следователь принимает меры к сохранению конфиденциальности информации о понятых и об исключении их встречи с участниками процесса (ч. 5 ст. 207 проекта УПК). Предлагаемая новелла надежнее и полнее обеспечивает права и законные интересы участников уголовного судопроизводства. Между тем авторы проекта УПК ограничиваются только интересами обеспечения безопасности личности, оставляя вне поля зрения ряд факторов, имеющих значение для уголовного дела, при наличии которых целесообразно проведение опознания вне визуального наблюдения.

Замечу, что ч. 5 ст. 174 УПК (ч. 6 ст. 207 проекта) допускает проведение опознания по фотографии, по материалам киносъемки или видеосъемки во всех необходимых случаях. Хотя такое опознание, считаю, по сути, является одним из способов реализации опознание вне визуального наблюдения, тем более вряд ли будет правильным отказ от опознания соответствующего объекта в натуре. Поскольку на фотоснимках, в видеозаписи (при всей их объективности) отображаются далеко не все признаки отображаемой лица. К тому же, отображение последней на фотоснимках воспринимается статически. Наряду с этим важное значение приобретает констатация того обстоятельства, что образ, который сохранился в сознании опознающего, как правило, содержит значительно большее количество особенностей и признаков объекта, глубже и разнообразнее их отображения, чем образ, отраженный на фото или в видеозаписи. Отсюда - при непосредственном опознании можно получить достовернее результат.