В бывшем Советском Союзе криминология, а позднее также генетика и кибернетика считались «буржуазными лженауками» и долгое время находились под строгим запретом. Произошло это потому, что до конца 20-х гг. криминологические научные учреждения («кабинеты») вели и выдавали исследования социологического и биопсихологического направления. А когда в начале 60-х гг. криминология начала постепенно возрождаться, то в отличие от других «лженауки» она уже не смогла восстановить прежний статус социологии преступности. И это было естественно, поскольку любая авторитарная власть подозрительно относится к конкретным социологических исследований, могут компрометировать внутреннюю политику правительства. Возрожденная «хрущевской оттепелью» советская криминология стала жалким приложением к уголовного права и, как остроумно выразился один зарубежный исследователь, превратилась в «шута при дворе его величества уголовного права». Влиятельные московские юристы того времени, которые задавали тон в криминологии, - А.Герцензон, И. Карпец, В. Кудрявцев и другие - начали неоклассическое нормативистских направления криминологических исследований, которое царит в Украине и сейчас. Большинство специалистов считает криминологии юридической наукой. Данная позиция нашла официальную поддержку: высшие аттестационные комиссии Советского Союза и стран СНГ, в частности Украины, объединяют криминологии с уголовным правом и уголовно-исполнительным правом в одной научной специальности - 12.00.08.

Такое решение имело сокрушительные для криминологической науки последствия. Но о них позже. Коротко рассмотрим теоретическое обоснование юридизации криминологии, возникшей на рубеже XIX и XX веков как социология и психология преступности.

Аргументация криминологов-юристов (а именно юристы по специальности преподают криминологии в юридических учебных заведениях, составляют проекты законов и принимают участие в работе координационных комитетов) сводится к тому, что криминология изучает преступление. А он определяется законом, и поэтому является правовым поведением, а, следовательно, должен изучаться правовой наукой, поскольку именно предмет определяет статус науки.

Так, предмет познания в значительной мере определяет характер научной отрасли, но не только он. Человеческие поступки интересуют не только пра-чик, но и психологов. Преступность как общественное явление является предметом социологии и социальной психологии. К тому же преступная поведение не является правовым, а, наоборот, - это самая опасная форма отклоненной (девиантного) поведения. Отклонена поведение - аморализм, алкоголизм, наркотизм, суицид - традиционная тема социологических исследований. Эти же явления интересуют криминологов, поскольку они тесно связаны с преступностью, обусловливают ее и ею же порождаемые. Юридическая догматика в этом случае не продуктивная, нужны социологические и психологические методы сбора и анализа информации. Претензии теории уголовного права на монополию в научном исследовании преступления («. Правового поведения в патологии») является, по моему мнению, безосновательными.

В последнее время получило распространение компромиссное определение криминологии как комплексной социолого-правовой науки (И. Даньшин и др.). Интеграция наук - знаковое явление нашего времени. И все же в многоотраслевых научных поисках во главу угла всегда выдвигается и стержневая научная отрасль, которая определяет главное направление и цель исследования. Математическая статистика давно уже стала составной почти всех гуманитарных наук, однако не превратила их в математические. Экономическая наука тесно связана с гражданским (хозяйственным) правом, но (насколько мне известно) никто не предлагал считать экономику правовой наукой. Социальная психология рассматривается как отрасль психологии. Перечень подобных примеров можно было бы продолжить. Комплексный характер науки не исключает ее принадлежность к тому или иному роду наук.