За последние два года уголовно-процессуальное законодательство Украины претерпело системных изменений и дополнений. Его нормы в значительной степени приведены в соответствие с Конституцией Украины. Вместе судебно-правовая реформа, завершив один этап, перешла к следующему. Этот этап требует научно-теоретического осмысления нового законодательства, практики его применения, поиска оптимальных путей регламентации некоторых процессуальных институтов для создания прочного фундамента нового Уголовно-процессуального кодекса Украины, который определит направления развития этого законодательства на основе единых принципов процессуальной деятельности, закрепленных в Конституции Украины.

При таких условиях возникает острая необходимость исследования и норм уголовно-процессуального закона, регулирующих пересмотр судебных решений в порядке исключительного производства, в частности, тех, определяющие гарантии прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства.

Проблемы процессуальных гарантий лица при пересмотре судебных решений, вступивших в законную силу, нашли свое отражение в работах В. Б. Алексеева, В. И. Баскова, П. АЛуПинской, Е. Г. Мартынчик, Я. О. Мотовиловкера, и др. Однако работы названных и других авторов выполнялись, как правило, в других, чем сейчас, условиях - к образованию Украины как суверенного и независимого государства с новым социально-экономическим строем и правовой системой, до принятия новой Конституции Украины и целого ряда концептуальных изменений в уголовно - процессуальном законодательстве.

В связи с этим в юридической литературе еще не исследованы вопросы о юридической природе и процессуальный содержание гарантий прав и законных интересов при пересмотре судебных решений в порядке исключительного производства, в частности, закрепленных в ч. 2 ст. 400-4 Уголовно-процессуального кодекса Украины (далее - УПК).

Задачами, которые ставит перед собой автор, является исследование юридической природы и процессуального содержания предусмотренных ч. 2 ст. 400-4 КПК гарантий прав личности в стадии исключительного производства.

Предметом пересмотра в порядке исключительного производства являются законность, обоснованность и справедливость судебных решений, вступивших в законную силу. Однако из оснований, указанных в п. 2 ч. 1 ст. 400-4 УПК, может быть проверена ограниченное количество судебных решений, поскольку закон (ч. 2 ст. 400-4 УПК) запрещает пересматривать по этим основаниям судебные решения с целью применить закон о более тяжком преступлении, увеличить объем обвинения или по другим основаниям ухудшить положение осужденного, а также оправдательный приговор, определение или постановление о закрытии дела.

Известный российский процессуалист Б. Т. Безлепкина, анализируя аналогичную по смыслу с ч. 2 ст. 400-4 УПК ст. 405 УПК Российской Федерации (далее - УПК РФ), считает, что с теоретической точки зрения, полная, безусловная запрет «поворота к худшему» при таком же полном пространстве для поворота к лучшему »небезупречна. Производство по проверке судебных решений, вступивших в законную силу (наглядное производство), лишается состязательности, поскольку сторона обвинения в нем остается парализованной. К тому же такое требование закона делает бессмысленным участие в производстве прокурора, ведь на любой стадии уголовного судопроизводства прокурор - орган уголовного преследования, не может ни осуществлять функцию защиты, ни способствовать ее осуществлению 2, 416-417.

Подобной точки зрения придерживается и другой российский процессуалист К. Амирбеков. По его мнению, запрет возможности пересмотра в порядке надзора оправдательных и несправедливых за мягкостью наказания приговоров не только нарушает равноправие сторон обвинения и защиты, но и ставит под сомнение возможность обеспечения законности в уголовном судопроизводстве только посредством апелляционного и кассационного производства. Он убежден, что отсутствие у прокуратуры механизмов на инициирование процедуры пересмотра незаконных судебных решений, вступивших в законную силу, в сторону ухудшения положения лица в порядке надзора являются нонсенсом в новом уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации и требует своего решения.