Следует отметить, что правило, закрепленное в ч. 2 ст. 400-4 УПК, о запрете пересматривать судебные решения, вступившие в законную силу, по основаниям неправильного применения уголовного закона и существенного нарушения требований уголовно-процессуального закона с целью применить закон о более тяжком преступлении, увеличить объем обвинения или по другим основаниям ухудшить положение осужденного, а также оправдательный приговор, определение или постановление о закрытии дела полностью соответствует международным стандартам защиты прав и свобод личности в сфере уголовного судопроизводства.

Допущение возможности отмены или изменения судебных решений в порядке исключительного производства по основаниям, указанным в п. 2 ч. 1 ст. 400-4 УПК, без ограничений негативно сказалось бы на стабильности судебных решений, вступивших в законную силу, а апелляционное и кассационное производство превратилось бы лишь на переходный, неспособный на окончательное решение дела этап в проверке судебных решений, что привело бы к умалению роли судебной власти в целом. Ситуация, при которой суд в порядке исключительного производства вправе ухудшить положение лица по сравнению с тем, в котором она оказалась в результате апелляционной или кассационной проверки, означало бы шаг назад, возвращение к судопроизводству репрессивного характера, недоверие к решениям судов апелляционной и кассационной инстанций. Принимая это во внимание, законодатель сознательно поставил выше интересы стороны защиты, предоставив ей особые гарантии в исключительном производстве.

Внесение прокурором представление, в котором он просит в порядке исключительного производства оправдать человека, закрыть по нему дело или иным образом улучшить ее положение, в такой же степени соответствует задачам уголовного судопроизводства, и уголовное преследование и назначение виновному справедливого наказания.

Предусмотрена ч. 2 ст. 400-4 УПК и ст. 405 УПК РФ условие для пересмотра судебных решений, вступивших в законную силу, требует повышения качества и эффективности деятельности прокурора во время апелляционного и кассационного производства. Ведь когда прокурор при апелляционной и кассационной проверке судебного решения не сможет с помощью предоставленных ему законом процессуальных средств доказать неправосудность оспоренного решения и убедить вышестоящий суд в необходимости ухудшить положение лица, то больше такой возможности у него не будет (за исключением возбуждения производства по вновь открывшимся обстоятельствам). А это будет дисциплинировать прокурора, который не пытаться ненадлежащее исполнение своих служебных обязанностей в виде непредставления апелляции, кассационного представления при наличии очевидных оснований для отмены или изменения судебных решений, предусмотренных УПК, компенсировать инициированием пересмотра судебных решений в порядке исключительного производства. К тому же почему за недостатки в организации поддержки государственного обвинения в суде должно отвечать лицо, в отношении которого осуществляется производство по делу?

Ограничения, закрепленное ч. 2 ст. 400-4 УПК и ст. 405 УПК РФ, обеспечивает стабильность и незыблемость судебных решений, вступивших в законную силу, направленное на охрану прав и законных интересов осужденных, оправданных и лиц, относительно которых дело закрыто от постоянной угрозы пересмотра судебных решений, что повлечет ухудшение их положения. Рассматриваемые нормы призваны защищать одни из высших социальных ценностей - честь, достоинство, добропорядочность личности, ее покой.

Вместе с тем указание ч. 2 ст. 400-4 УПК о категорическом недопустимости пересмотра любого оправдательного приговора и любой решения (постановления) о закрытии дела независимо от того, какую цель преследует этот пересмотр, вряд ли можно считать правильным.