На наш взгляд, единственным фактором, который обеспечивает трансформацию первоначального правовой связи, которая возникает с момента совершения правонарушения, в «полноценные» правоохранительные отношения, является начало осуществления субъектами (юрисдикционных органов и правонарушителем) действий, направленных на реализацию их субъектных прав и юридических обязанностей. Именно эти действия участников правоохранительных отношений переводят последние из сферы возможного в сферу действительности, объективной реальности. Представляется, что только с этого момента получают конкретизацию субъекты правоохранительных отношений, их права и обязанности, появляются объекты этих отношений. Так, фиксируя событие преступления (другого правонарушения), орган внутренних дел устанавливает тем самым наличие юридического факта, порождающего правоохранительные отношения между этим органом, выступает от имени государства, и лицом, совершившим преступление.

В связи с указанным выше нельзя не затронуть вопрос о соотношении материального и процессуального в правоохранительных отношениях. Дело в том, что некоторые авторы, акцентируя внимание на различиях между материально-правовыми и процессуальными правоохранительными отношениями, делают вывод не только об их разноплановость, но даже об их независимое друг от друга существования.

При решении этого вопроса, по нашему мнению, нужно учитывать следующие факторы: 1) основными видами санкций в праве есть уголовные, гражданские, административные и дисциплинарные санкции, порядок применения (реализации) которых предусматривается в соответствии уголовное-, гражданское-, административное-и дисциплинарно- процессуальными нормами, которые составляют самостоятельные отрасли или процессуальные институты внутри материальных отраслей права; 2) процессуальные отношения связывают правонарушителя с компетентным органом государства ближе, чем любые другие, 3) развитие, изменение и прекращение процессуальных правоотношений зависят от материально-правовых отношений (отношений ответственности.

Таким образом, можно считать, что процесс как единство процессуальной деятельности (фактическое содержание и процессуальных прав и обязанностей его участников (юридическое содержание) выступает как форма, способ осуществления норм материального права. Процессуальные отношения как форма материальных правоохранительных отношений являются законными средствами их развития, конкретизации и дальнейшей реализации.

Вместе с тем нельзя не отметить, что процессуальные отношения как разновидность правоохранительных отношений в целом имеют и самостоятельное охранное значение. Ярким примером этого является уголовно-процессуальные отношения, возникающие в соответствии со ст. 97 УПК в связи с необходимостью проверки заявления или сообщения о преступлении до возбуждения уголовного дела. Такая проверка, осуществляемая прокурором, следователем или органом дознания путем отобрания объяснений от отдельных граждан или должностных лиц, а также истребования необходимых документов, служит средством предотвращения необоснованного возбуждению уголовного дела относительно конкретного лица (группы лиц).

Среди ученых нет также единства мнений по вопросу о моменте прекращения правоохранительных отношений. Некоторые ученые считают, что фактором, с которым непосредственно связано это прекращение является момент вступления в силу индивидуальным актом правоприменения (например, обвинительным приговором суда по делу о совершенном преступлении.

На наш взгляд, несмотря на то, что решение соответствующих юрисдикционных органов являются теми процессуальными документами, в которых определяется виновность субъектов в совершении правонарушений, получают реализацию санкции правовых норм и, следовательно, конкретизируются юридические обязанности обязанных субъектов, а в указанных органов появляется реальная возможность применения принуждения за неисполнение (или ненадлежащее исполнение) указанных решений, с фактом вступления в силу нельзя связывать момент прекращения правоохранительных отношений.

Ведь необходима поведение обязанного субъекта, которая в правоохранительных отношениях в большинстве случаев принимает форму терпения, то есть «принятие» этим субъектом осуществляемого по нему влияния со стороны уполномоченного субъекта (юрисдикционных органов), является ничем иным, как той частью, вместе с реально проводимой поведением уполномоченного субъекта образует фактическое содержание правоохранительных отношений.

Представляется, что связывая момент прекращения правоохранительных отношений с фактом вступления в силу индивидуальным актом правоприменения, мы оставляем за пределами этих отношений один из элементов состава последних, а именно: поведение (действие или бездействие) их участников. По нашему мнению, это приводит к определению правоотношений лишь как юридической формы общественных отношений (т. е. исключительно как юридического модели).

Терпение обязанным субъектом установленного индивидуальным актом правоприменения вида и меры наказания за совершенное правонарушение является неотъемлемой составной частью правоохранительных отношений. С учетом этого можно считать, что последние существуют и после вступления таким актом силу.

Итак, момент прекращения правоохранительных отношений можно связывать только с полным выполнением обязанными субъектами возложенных на них юрисдикционных органах юридических обязанностей.

Не ставя себе целью определения момента прекращения правоохранительных отношений в конкретных областях права, отметим, что в одних случаях он может связываться, например, с полным отбытием лицом назначенного ей судом уголовного наказания в виде лишения свободы, в других - с фактической уплатой штрафа (неустойки), в третьих - с освобождением собственником или уполномоченным им органом работника за нарушение трудовой дисциплины.