Представляется, что обсуждение проекта конституции ЕС будет способствовать выработке специфического для него политической культуры, в которой главное место занимали бы общеевропейские интересы и соображения общей выгоды.

Впрочем, нередки и опасения относительно последствий создания конституции Европейского Союза. Наиболее общие возражения можно свести к нежеланию жесткого закрепления государственного устройства ЕС без возможности оперативного внесения изменений в случае возникновения определенной потребности. Иначе говоря, не воспринимается априорная основоположность конституционных норм, необходимость каждый раз выходить из них при решении любых правовых ситуаций.

Другое принципиальное отрицание принятию «писаной» конституции ЕС имеет более теоретический характер и построен на известной поговорке, что лучше всегда является врагом хорошего. Поскольку имеющаяся «неписаная» конституция Евросоюза позволяет ему работать удовлетворительно и поддерживает в нем политическое равновесие, то и нет необходимости что-то менять.

Принятие конституции ЕС также означало бы решение вопроса относительно конфликта компетенций между Судом Европейских Сообществ и высшими судами государств-членов в пользу первого. В то же время практика (например, Федерального Конституционного Суда Германии) по вопросам применения норм по защите прав человека свидетельствует о предании судом преимущества именно нормам национального права. Следовательно, существуют основания предполагать возникновение непростых коллизий, единообразие решение которых обеспечить непросто.

Конечно, идея создания конституции ЕС не может получить поддержки у тех, кто опасается окончательного его превращения в федеративное сверхдержаву. Несомненно, сохранение статус-кво позволит удержать современное переходное состояние ЕС как федерации, основанной на договоре и которое имеет органы, более присущие конфедеративного образованию. Ведь до сих пор главным и едва ли не единственным аргументом сторонников той точки зрения, что ЕС является международной межправительственной организации, остается то, что суверенные государства-члены являются единственными сторонами основополагающих договоров и в принципе могут из них выйти. Принятие писаной конституции не позволит считать субъектов новой европейской федерации полноценно суверенным.

Нельзя также исключать возможности, что собственно процесс согласования конституции ЕС может быть слишком противоречивым, потенциально приведет к расколу в общественном мнении и поставит под угрозу будущее европейского сообщества. Известно, что когда трудно выработать четкое юридическую формулировку, которая бы урегулировало проблемный вопрос, лучше оставить его без ответа. В данном же случае неизбежно придется решать немало подобных спорных вопросов, а значит есть все основания опасаться серьезных конфликтов при их согласовании.

Нередко выдвигают и тот аргумент, что конституция ЕС введет понятие «европейского народа» вместо «европейских народов», которые упоминаются в преамбуле Римского договора 1957 Дж. Уейлер (J. Weiler), например, считает понятие «европейского народа» искусственным и таким, что поставит под угрозу толерантность европейских народов к новой федерации.

Наконец, потребность в единогласном одобрении новой конституции всеми государствами-членами ЕС может свести на нет подавляющее большинство ценных новшеств, которые будут включены в текст конституции.

Анализ приведенных выше аргументов «за» и «против» принятия писаной конституции ЕС дает основания сделать некоторые выводы. Прежде представляется, что принятие документа под названием «Конституция Европейского Союза» является в принципе возможным. Такой документ окончательно закрепил бы преобразования европейских сообществ на общеевропейскую федеративную (конфедеративные) государство и позволил бы упорядочить и упростить систему управления в странах, вошедших в нее. Если же некоторые ученые не воспринимают теоретической возможности существования европейской федеративной сверхдержавы, то имеем случай, когда несовершенную доктрину необходимо менять вследствие возникновения новых явлений в государственно-правовом развитии Европы, а не наоборот.

Вместе с тем сомнительной, по моему мнению, является идея закрепления в будущей конституции ЕС понятие «европейский народ». И дело здесь не только в очевидных аналогиях с позорной тезисом о создании «советского народа» как новой исторической общности людей, выдвинутую когда партийными идеологами СССР. Полагаем, что определение «состава» такого «европейского народа», во-первых, составило бы существенную угрозу национально-культурной идентичности наций континента и, во-вторых, фактически прикрылась бы двери перед другими европейскими народами, которые по тем или иным причинам к тому времени не членство в Евросоюзе. Впрочем нам не кажется, что закрепление понятия «европейский народ» является абсолютно необходимым в будущей конституции ЕС. В любом случае такой документ должен быть максимально умеренным и приемлемым для всех европейских народов.