В последнее время в Украине принято немало нормативно-правовых актов, в которых закрепляются принципы применения мер государственно-правового принуждения (для их определения используются обобщающие термины «принуждения», «меры принуждения», что существенно усложняет ситуацию и способствует появлению в законодательстве терминологической путаницы), анализ свойств, которых позволяет, с одной стороны, считать их мерами административного принуждения благодаря наличию подавляющего большинства признаков последнего, в то же время, с другой стороны, эти меры не являются проявлением административного принуждения в традиционном для правовой доктрины понимании, поскольку весьма специфичным является материально-правовое обоснование их применения - не только административное, но и финансовое, информационное, таможенное право (таможенные споры) - совокупности правовых норм, уже принято считать самостоятельными отраслями права.

Итак, возникает вопрос - в нормативно-правовых актах закреплена модифицированная специфичная, распространенная разновидность государственно-правового принуждения - административная (еще в XIX веке И. Тарасов и И. Андреевской определяли его как крайняя мера, которая была предоставлена исполнительной власти для осуществления своей деятельности, и выделяли внешние формы проявления - полицейское задержание, негласный полицейский надзор, гласный полицейский надзор, привод и т. д.) или новые самостоятельные разновидности, поскольку изменение признака влияет на потенциал разновидности принуждения в целом. Если положительно ответить на вторую часть вопроса, тогда справедливо возникает новое - как фактически мелочная детализация государственно-правового принуждения на разновидности согласуется с новейшими приоритетами принудительной политики нашего государства в контексте уменьшения принудительного давления государства на личность, сужение сферы его применения, постепенного перехода от карательного к сервисно-обслуживающего назначению органов государства.

В отечественной правовой доктрине последнее время ученые довольно часто обращают свое внимание на анализ вопросов, связанных с использованием потенциала административного принуждения, однако эти исследования следует признать специфическими. Особенность их состоит в том, что ученые изучают или отдельные меры административного принуждения (Р. Мельник, А. Фролов и др.), или специфику административно-принудительной деятельности определенных государственных органов (А. Бандурка, Е. Бессмертный, В. Егупенко, А. Комзюк, О. Сал-Манова, В. Чабан), либо сферу их применения (А. Баклан, С. Баранов, Ю. Кинаш, М. Кузнецов, С. Кузнецова, А. Музычук, В. Серафимов и др.). Комплексных же работ (несмотря даже на довольно фундаментальный труд А. Комзюк, в которой произведена теория административного принуждения, однако опять же в правоохранительной деятельности милиции), посвященных потенциала административного принуждения в современных условиях с детальным исследованием материально-правовых основ его применения, к сожалению, нет. Все указанное выше и актуализирует написания этой статьи, целью которой является анализ нормативно-правовой основы (прежде новейшего) применение принудительных мер с тем, чтобы окончательно определиться: действительно появились новые самостоятельные разновидности государственно-правового принуждения с присущими специфическими признаками, может ли лишь модификация определенных свойств традиционного административного принуждения и, если да, то в чем она заключается. Исследование положений нормативно-правовых актов по данному вопросу позволяет утверждать, что для зафиксированных в них принуждения характерны: действительно принудительный характер, т. е. их применение возможно без учета воли и желания лица, относительно которого осуществляются соответствующие действия; официальный, государственно-властный характер (применение осуществляется от имени государства специально уполномоченными органами (лицами), наделенными государственно-властными полномочиями); применения происходит в конечном в сфере реализации исполнительно-распорядительной деятельности государства; разнообразие и множественность субъектов применения (органы исполнительно-распорядительной власти, контрольно-надзорные органы, лишь в некоторых случаях суды (судьи)); многочисленность лиц, относительно которых осуществляется их применения (физические, юридические лица различных форм собственности и организационно-правовых форм), отсутствие элементов служебного подчинения между органом (лицом) применения принудительной меры и лицом, относительно которой происходит определенное действие; специфика юридико-фактический них оснований (как при наличии противоправного деяния (на любой стадии), так и при его отсутствии, при наступлении особых условий, которые также принято в правовой доктрине называть чрезвычайными, экстремальными 9); многоцелевая направленность мероприятий, что согласуется с предыдущей признаку, т. е. применение соответствующих принудительных мер предполагается не только как реакция государства на правонарушение, но и для предотвращения, прекращения последнего, для превенции и борьбе с особыми условиями (событиями) и локализации их последствий; применение предусмотрено в рамках административного производства, в порядке, регламентированном административно-процессуальными нормами (единство процессуально-правовой основы), достаточно оперативно, экономически, упрощенно (без многочисленных процессуальных действий), с соответствующей фиксацией результатов в правоприменительной (юрисдикционных) актах; различные материально - правовые основы существования.